Воронежская областная детская библиотека

«Закадровая» улыбка Великого, или Как «не споткнуться об Гоголя»?

Вы когда-нибудь задумывались, как воспринимаются тексты русских писателей читателями из других стран? Жителями, к примеру, Норвегии? Или Аргентины? Интересно же взглянуть глазами иностранца на то, что русскому человеку хорошо знакомо и понятно без сопроводительных комментариев. Человеку с другим менталитетом, как правило, сложно понять психологию «чужого», даже если этот «чужой» затрагивает в своем творчестве проблемы общечеловеческие. Здесь сказывается элементарная нехватка знаний о жизни другого народа, отсутствие схожих проблем и поводов для смеха. Наталья Баева в книге «Злободневная классика. Рассказы о русских писателях» свой рассказ о Гоголе предваряет такими словами: «…предложи такому читателю <иностранцу> «Вечера на хуторе близ Диканьки» и «Ревизора» - он не поймет, почему эти книги стоят на полке рядом. Не один же это автор? А добавь к этому ещё и «Записки сумасшедшего», и «Тараса Бульбу», и «Мёртвые души» - наш гипотетический иностранец не усомнится, что это  – ПЯТЬ разных писателей. Потому что не может один человек писать сказку – и физиологический очерк, сатиру, эпос и портрет страны и мира. Не может один человек быть одновременно простодушным и насмешливым малороссом – и утончённым, меланхоличным петербуржцем. Холодным, почти презрительным наблюдателем за жизнью своей страны – и горячим её патриотом. Никому на свете такое не под силу, кроме Гоголя. Николая Васильевича…»

А ведь в детстве мы все немного иностранцы, у нас ещё нет достаточного багажа знаний, возможностей окунуться в культурологический контекст, поэтому отдельные произведения русских классиков, в том числе и Гоголя,  мы начинаем понимать и любить уже будучи взрослыми. В школе же на них навешивается ярлык со словом «скучно».

У Даниила Хармса есть остроумный литературный анекдот, в котором Гоголь постоянно спотыкается «об Пушкина», а Пушкин в свою очередь «об

Гоголя»[1], мы же с вами попробуем с Гоголем подружиться! Раз и навсегда!

Всем известна сказка о Золушке, над которой постоянно издевалась злая мачеха? А теперь закройте глаза и представьте, что похожая история разворачивается на широких просторах Малороссии[2]! Только вместо Золушки перед нами возникает чернобровая дивчина-красавица Параска, принц здесь вовсе не принц и даже не бледнолицый европеец, а загорелый парубок[3] с «огненными очами». Мачеху же Николай Васильевич величает не иначе как «столетней ведьмой» (так ей и надо!)

Параска с отцом и мачехой, Грицько, цыгане – все собрались на ярмарке. Волы, мешки, сено, пряники и шапки… Всё ярко, пестро, нестройно! Шум, брань, рёв, мычание, блеяние – столько разных звуков слилось воедино на ярмарочной площадке! Казалось бы, что может произойти в этой развесёлой суматохе? Ходят слухи, что ярмарка эта проходит на проклятом месте. Давным-давно одного чёрта выгнали из пекла, вот он и обосновался в сарае неподалёку. Пришлось чёрту (не от хорошей жизни) и красную свитку[4] свою заложить с условием, что ровно через год ему её вернут. Обманул перекупщик чёрта, свитку не вернул, а перепродал её. Позже один человек и вовсе топором свитку разрубил на куски. С тех пор каждый год, во время ярмарки, ходит чёрт по площади, хрюкает и ищет куски своей свитки. Историю эту кум рассказал отцу Параски, а в это время… «… Окно брякнуло с шумом; стекла, звеня, вылетели вон, и страшная свиная рожа выставилась, поводя очами, как будто спрашивая: «А что вы тут делаете, добрые люди?..»

Страшные истории Гоголя порой заставляют почувствовать самый настоящий ужас. С невероятным остроумием он описывает природу Малороссии, колоритный украинский быт, женское коварство и шумные народные гуляния. Но ближе к концу повести начинает проявляться двойственность чувств писателя. Все несутся в вихре безумного танца, голова идёт кругом… Но радость не вечна, о чём говорят нам выражения лиц старушек, наблюдавших за смеющимися молодыми. Появляется лёгкая грусть, усталость и сожаление о прошедшей юности:

«Не так ли и радость, прекрасная и непостоянная гостья, улетает от нас, и напрасно одинокий звук думает выразить веселье? В собственном эхе слышит уже он грусть и пустыню и дико внемлет ему. Не так ли резвые други бурной и вольной юности, поодиночке, один за другим, теряются по свету и оставляют, наконец, одного старинного брата их? Скучно оставленному! И тяжело и грустно становится сердцу, и нечем помочь ему».

Уловить настроение Гоголя удалось художнику Геннадию Спирину, который получил Гран-при в Болонье за иллюстрации к «Сорочинской ярмарке».         

  ____________

Совсем другим получилось оформление «Ночи перед Рождеством», сделанное Ольгой Ионайтис. Яркие и немного наивные иллюстрации в полной мере отражают характеры персонажей повести. Чёрт здесь и месяц с неба украдёт, чтобы не дать ненавистному кузнецу Вакуле заглянуть в дом красавицы Оксаны, и заглянет на огонёк к Солохе, и отнесёт Вакулу в Петербург, к царице, за черевичками для Оксаны.

     

«Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на такую высоту, что ничего уже не мог видеть внизу, пролетел как муха под самым месяцем так, что если бы не наклонился немного, то зацепил бы его шапкою….  Всё было видно; и даже можно было заметить, как вихрем пронёсся мимо их, сидя в горшке, колдун; как звёзды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце чёрт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего верхом; как летела возвращавшаяся метла, на которой, видно, только что съездила, куда нужно, ведьма…»

А настоящее удовольствие от жизни в Диканьке получают те, кому вареники сами в рот прыгают! Пузатый Пацюк был известен тем, что мог вылечить любой недуг: «Бывал ли кто болен чем, тотчас призывал Пацюка; а Пацюку стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукою снимался. Случалось ли, что проголодавшийся дворянин подавился рыбьей костью, Пацюк умел так искусно ударить кулаком в спину, что кость отправлялась куда ей следует, не причинив никакого вреда дворянскому горлу».

Но это не все его достоинства. Он был настолько ленив, что только рот раскрывал, а вареники сами сначала в миску со сметаной шлёпались, а потом и в рот к Пузатому Пацюку попадали. Он только и знал, что жевал и проглатывал!

Разного рода «нечисть» интересовала Гоголя всегда. Если в «Сорочинской ярмарке» (1831) и «Ночи перед Рождеством» нечистая сила представлена в образах чёрта и «свиных рож», то в поэме «Ганц Кюхельгартен» (1827), где речь идет, по меткому выражению Владимира Набокова, о «байроническом немецком студенте», возникают причудливые образы других потусторонних сил, возникших у Гоголя, по всей видимости, после прочтения немецких кладбищенских повестей:

 

«Подымается протяжно

В белом саване мертвец,

Кости пыльные он важно

Отирает, молодец!»

____________

В 1835 году была впервые опубликована повесть «Вий», вошедшая в сборник «Миргород». Повесть сегодня можно отнести к жанру «хоррора». Наверное, самым страшным моментом этой истории стало даже не появление Вия[5] в самом конце, а первая встреча философа Хомы с ведьмой:

«…Вдруг низенькая дверь отворилась, и старуха, нагнувшись, вошла в хлев.

- А что, бабуся, чего тебе нужно? – сказал философ.

Но старуха шла прямо к нему с распростертыми руками… Философу сделалось страшно, особливо когда он заметил, что глаза её сверкнули каким-то необыкновенным блеском… старуха не говорила не слова и хватала его руками…

Философ хотел оттолкнуть ее руками, но, к удивлению, заметил, что руки его не могут приподняться, ноги не двигались; и он с ужасом увидел, что даже голос не звучал из уст его; слова без звука шевелились на губах. Он слышал только, как билось его сердце; он видел, как старуха подошла к нему, сложила ему руки, нагнула ему голову, вскочила с быстротой кошки к нему на спину, ударила ему метлой по боку, и он, подпрыгивая, как верховой конь, понес ее на плечах своих… Когда уже минули они хутор и перед ними открылась ровная лощина, а в стороне потянулся чёрный, как уголь, лес, тогда только сказал он сам в себе: «Эге, да это ведьма».

И снова полёт! Но только уже не с чёртом, а с ведьмой. Во время таких полётов и появляются у Гоголя волшебные существа. Философ, к примеру, увидел русалку, выплывающую из-за осоки. Можно ясно представить себе это удивительное создание, с одной стороны, прекрасное («вся созданная из блеска и трепета», «с глазами светлыми»), с другой же, зловещее («с пеньем вторгавшимся в душу», «сверкающим смехом»). Явь это… Или сон?..

____________

По мотивам повести Н. В. Гоголя «Майская ночь, или Утопленница» написана картина Ивана Крамского «Русалки».

Вдали от больших городов находится полное поэтических преданий село. Поэтична и жизнь его обитателей. Казак Левко влюблен в красавицу Ганну. Сцена их свидания – песня первой и чистой любви. Звёзды глубокого украинского неба кажутся девушке «окошечками светлых домиков», сквозь которые глядят на землю Божии ангелы, - наблюдение за звёздами вызывает у неё желание «полететь высоко, высоко».

Левко рассказывает возлюбленной историю о панночке-утопленнице, обитающей среди других русалок в старом заброшенном пруду на краю села. Но спустя какое-то время идиллическая атмосфера повести нарушается отцом Левко. И волей случая молодой казак оказывается на берегу того самого пруда:

«… Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали лёгкие, как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось насквозь при серебряном месяце. Хоровод, играя, придвинулся к нему ближе…»

Русалки играют в ворона. Левко же в это время пытается разоблачить ведьму, которая позже сама себя выдаёт. Интересную мысль по поводу этой игры выразил Юрий Нечипоренко: «… чистой игре могут предаваться лишь невинные создания, такие как ангелы или русалки. Ведьме нужна жертва…»

    

В. Г. Белинский сравнивал чтение этой повести с впечатлением от «Сна в летнюю ночь» Шекспира. Появление утопленниц похоже на сон, даже Левко, проснувшись, не понимает, была ли игра в ворона на самом деле. И только записка в его руке доказывает, что всё происходящее – реальность.

Эпизод, когда мачеха, обратившаяся в чёрную кошку, пытается задушить панночку, но лишается лапы со страшными когтями, навеян детскими воспоминаниями Гоголя, связанными с утонувшей кошкой.

Яркий фантастический сюжет не мешает Гоголю решать в «Майской ночи…» весьма серьезный и болезненный для самого писателя вопрос о противопоставлении христианского и языческого понимания жизни.    

    

                                ____________

Соединение христианских и  антихристианских мотивов присутствует и в фантасмагорической повести «Нос». Встреча майора Ковалёва с собственным носом происходит в Казанском соборе: «Нос спрятал совершенно лицо свое в большой стоячий воротник и с выражением величайшей набожности молился». Само пребывание носа в соборе кажется противоречивым. Здесь же Гоголь делает акцент на антихристианском поведении самого Ковалёва: «Он поспешил в собор, пробрался сквозь ряд нищих старух с завязанными лицами и двумя отверстиями для глаз, над которыми он прежде так смеялся…»

Петербург в повести выступает действующим лицом, городом абсурда. Именно по такому городу мог гулять нос. Есть такая профессия как сценограф. Этот человек придумывает визуальное оформление спектакля в театре. И совсем ещё молодые ребята придумывали разные варианты оформления повестей Гоголя в театральном пространстве. Так, одна из студенток поставила нос на ролики, а столы и стулья решила не ставить на сцене, а прикрепить элементы мебели к линейкам, сделать что-то вроде трансформеров. Такое необычное оформление спектакля как раз подходит для оригинального текста Николая Васильевича.

Владимир Набоков  в связи с «Носом» Гоголя писал об особом отношении русских людей к этой части тела, о сотнях пословиц и поговорок, связанных с носом: «носы и веселят нас, и печалят. .. Мы вешаем его в унынии, задираем от успеха, советуем при плохой памяти сделать на нем зарубку, и его вам утирает победитель. Его используют как меру времени, говоря о каком-нибудь грядущем и более или менее опасном событии. Мы чаще, чем любой другой народ, говорим, что водим кого-то за нос или кого-то с ним оставляем. Сонный человек «клюет» им, вместо того чтобы кивать головой. Большой нос, говорят, — через Волгу мост или — сто лет рос… Писатель, который мельком сообщит, что кому-то муха села на нос, почитается в России юмористом. В ранних сочинениях Гоголь не раздумывая пользовался этим немудреным приемом, но в более зрелые годы сообщал ему особый оттенок, свойственный его причудливому гению. Надо иметь в виду, что нос как таковой с самого начала казался ему чем-то комическим (как, впрочем, и любому русскому), чем-то отдельным, чем-то не совсем присущим его обладателю…»

Думается, героем повести Гоголя нос стал неспроста, помните, какой нос был у самого писателя? Валерий Роньшин в рассказе «Два носа писателя Гоголя» писал о том, что «…настоящих друзей у Гоголя было мало. Наверное, потому, что гимназисты любили подсмеиваться над его носом. Нос у него рос почему-то гораздо быстрее, чем у других детей и в конце концов стал длинным и острым, похожим на клюв птицы. Гоголь, конечно, мог обидеться на свой нос до конца жизни. Но не обиделся. А даже сам научился над ним подшучивать. Потому что обладал тремя замечательными качествами: острым умом, наблюдательностью и чувством юмора…»

Ещё одним интересным, на наш взгляд, моментом при прочтении и анализе повести является сравнение некоторых её героев с персонажами на картинах великих художников: Иеронима Босха, Питера Брейгеля Старшего и Франциско Гойи. Не поленитесь посмотреть на их полотна.  Нос, старухи у собора, полулошадь-полусобака, которая везла Ковалёва – все эти фигуры будто шагнули с картин в тексты Гоголя. Интересно, был ли Гоголь знаком с картинами Босха? Или эта схожесть только совпадение? Никаких письменных доказательств этому, к сожалению, нет.

Но самое удивительное, только никому не говорите, нос, сбежавший от майора Ковалёва, до сих пор гуляет по

Санкт-Петербургу… Только теперь он маскируется под памятник!..

С комичным персонажем, у которого были проблемы с носом, Гоголь знакомил нас и раньше, в «Невском проспекте», но в лице немца-жестянщика Шиллера, требовавшего, чтобы ему отрезали нос! Сам Пушкин признавался, что завидует Гоголю: «он умеет писать смешно, а я – нет».

Юрий Нечипоренко в книге «Ярмарочный мальчик» писал: «Гоголь со своими смешными повестями, с весёлыми «безделками» оказался владельцем неоценимых сокровищ. Пушкин и его друзья это почувствовали. Для того чтобы увидеть по-новому что-то обычное, надо посмотреть на него иначе, чем смотрят все. Гоголь смотрел на своих современников из глубины веков, на столичную жизнь — из сельской. Это позволяло ему наблюдать за внешней, парадной жизнью со скрытой усмешкой. Преимущества Гоголя состояли в том, что он был выходцем из другого мира, почти иностранцем. Страна обитания Гоголя терялась где-то во тьме веков, в глубине души, на просторах причерноморских степей. Пушкин внимательно прислушивался к сообщениям из этой «страны».

Передать в двух словах юмор Гоголя, его «закадровую» улыбку, практически невозможно, его нужно читать, читать много и очень внимательно!

 

«Мы говорили много, теперь я хотел бы спокойно

почитать Гоголя.

Каждые два-три года я перечитываю Гоголя.

Он знает почти всё, что можно знать

о природе человека, о нашей природе.

Он знает, как смеяться от души…»

Амос Оз

 

Надеемся, что и вы, ребята, периодически будете возвращаться к прочтению текстов Николая Васильевича Гоголя, и каждый раз открывать для себя что-нибудь новое и интересное в его творчестве!

 

Иллюстрации Михаила Бычкова к повести

Н. В. Гоголя «Невский проспект»

«А какие встретите вы дамские рукава на Невском проспекте! Ах, какая прелесть! Они несколько похожи на два воздухоплавательных шара, так что дама вдруг бы поднялась на воздух, если бы не поддерживал её мужчина…»

 

 

 

 

«Художник петербургский! Художник в земле снегов, художник в стране финнов, где все мокро, гладко, ровно, бледно, серо, туманно. Эти художники вовсе не похожи на художников итальянских, гордых, горячих, как Италия и ее небо; напротив того, это большею частию добрый, кроткий народ, застенчивый, беспечный, любящий тихо свое искусство…»

 

 

 

 

Выборочный список книг Н. В. Гоголя

из фонда Воронежской областной

детской библиотеки

 

  1. Гоголь Н. В. Вечера на хуторе близ Диканьки / Н. В. Гоголь ; сост. А. Астахов. – Москва : Белый город, 2009. – 352 с. : ил. – (Русская классическая библиотека).
  2. Гоголь Н. В. Вий / Н. В. Гоголь ; худож. А. Лебедев. – Москва : Стрекоза, 2007. – 158 с. : ил. – (Классика – детям).
  3. Гоголь Н. В. Мёртвые души : поэма (избранные главы). Школьникам - для подготовки к урокам литературы / Н. В. Гоголь. – Москва : Стрекоза-Пресс, 2006. – 256 с. – (Классика для школы).
  4. Гоголь Н. В. Мёртвые души : поэма / Н. В. Гоголь ; сост. А. Астахов. – Москва : Белый город, 2009. – 608 с. : ил. – (Русская классическая библиотека).
  5. Гоголь Н. В. Миргород / Н. В. Гоголь ; сост. А. Ю. Астахов. – Москва : Белый город. – 368 с. : ил.
  6. Гоголь Н. В. Невский проспект : повесть / Н. В. Гоголь ; рис. М. Бычкова. – Санкт-Петербург ; Москва : Речь, 2014. – 112 с.: ил. – (Образ Речи).
  7. Гоголь Н. В. Нос / Н. В. Гоголь. – Москва : РИПОЛ классик, 2010. – 40 с. : ил. – (Шедевры иллюстрации – детям!)
  8. Гоголь Н. В. Ночь перед рождеством : повести / Н. В. Гоголь ; худож. А. Лебедев. – Москва : Стрекоза-Пресс, 2001. – 158 с. : ил.
  9. Гоголь Н. В. Петербургские повести / Н. В. Гоголь ; вступ. ст. и коммент. В. А. Воропаева ; худож. Ф. Москвитин. – Москва : Детская литература, 2009. – 232 с. : ил. – (Школьная библиотека).
  10. Гоголь Н. В. Повести / Н. В. Гоголь ; худож. В. Дугин. – Москва : Мир Искателя, 2001. – 156 с. : ил.  – (По школьной программе).
  11. Гоголь Н. В. Ревизор : комедия в пяти действиях / Н. В. Гоголь. – Москва : Дрофа-Плюс, 2008. – 128 с. – (Школьное чтение).
  12. Гоголь Н. В. Ревизор : комедия с комментариями. Школьникам – для подготовки к урокам литературы / Н. В. Гоголь. – Москва : Стрекоза-Пресс, 2004. – 192 с. – (Классика для школы).
  13. Гоголь Н. В. Сказочные повести / Н. В. Гоголь ; худож. О. Ионайтис. – Москва : РОСМЭН, 2013. – 144 с. : ил. – (В гостях у сказки).
  14. Гоголь Н. В. Сорочинская ярмарка / Н. В. Гоголь ; худож. Г. К. Спирин. – Москва : РИПОЛ классик, 2010. – 40 с. : ил. – (Шедевры книжной иллюстрации).
  15. Гоголь Н. В. Старосветские помещики : повести  / Н. В. Гоголь ; худож. А. Симанчук. – Москва : Детская литература, 2009. – 170 с. : ил. – (Школьная библиотека).
  16. Гоголь Н. В. Тарас Бульба : повесть / Н. В. Гоголь ; ил. Е. Кибрика. – Москва : Детская литература, 1976. – 175 с. : ил. – (Школьная библиотека).
  17. Гоголь Н. В. Шинель / Н. В. Гоголь ; ил. Кукрыниксы. – Москва : Гослитиздат, 1952. – 33 с. : ил.

 

Взрослым будет интересно!

Материалы о жизни и творчестве Н. В. Гоголя

  1. Соколов П. В. Гоголь. Энциклопедия / Б. В. Соколов. – Москва : Алгоритм, Эксмо, Око, 2007. – 736 с. – (Энциклопедия великих писателей).

Статьи из газет и журналов

  1. Абрамова А. Н. В. Гоголь «Нос» [Русская классика глазами студентов-сценографов] / А. Абрамова // Литература. – 2014. - № 5-6. – С. 28-29.
  2. Астафьев В. Во что верил Гоголь / В. Астафьев // Москва. – 1990. - № 4. – С. 3-5.
  3. Барабаш Ю. Я. Гоголь: страхи, ужасы и надежды России / Ю. Я. Барабаш // Литература в школе. – 1990. - № 11-12. – С. 2-16.
  4. Баранова О. Вечная шинель / О. Баранова // Литература. – 2010. - № 7. – С. 12-14.
  5. Бочаров С. О негативной антропологии Гоголя / С. Бочаров // Литература. – 2010. - № 15. – С. 23-27.
  6. Вайль П. Бремя маленького человека / П. Вайль, А. Генис // Звезда. – 1992. - № 3. – С. 180-184.
  7. Вайль П. Русский Бог / П. Вайль, А. Генис // Звезда. – 1992. - № 1. – С. 185-188.
  8. Вокруг Гоголя // Культура. – 2009. - № 13. – С. 3-4.
  9. Воропаев В. А. «Дело, взятое из души…»: поэма Гоголя «Мёртвые души»: история замысла и его осуществление / В. Воропаев // Литература в школе. – 1998. - № 4. – С. 5-18.
  10. Воропаев В. А. «Дело, взятое из души…»: поэма Гоголя «Мёртвые души»: история замысла и его осуществление / В. А. Воропаев // Литература в школе. – 1998. - № 4. – С. 13-25.
  11. Гудкова М. Н. В. Гоголь «Записки сумасшедшего [Русская классика глазами студентов-сценографов] / М. Гудкова // Литература. – 2014. - № 5-6. – С. 24-25.
  12. Ефимова Е. С. Страх и дерзновение Хомы Брута / Е. С. Ефимова // Литература в школе. – 1991. - № 1. – С. 40-47.
  13. Золотусский И. Горизонт без конца: к 175-летию со дня рождения Н. В. Гоголя / И. Золотусский // Новый мир. – 1984. - № 4. – С. 236-248.
  14. Золотусский И. Его слово не переделало мир / И. Золотусский // Культура. – 2009. - № 8.
  15. Киреев Р. Вечный титулярный советник / Р. Киреев // Знамя. – 1992. - № 11. – С. 234-239.
  16. Комарова Д. Гоголь «Записки сумасшедшего [Русская классика глазами студентов-сценографов] / Д. Комарова // Литература. – 2014. - № 5-6. – С. 26-27.
  17. Кривонос В. Загадка эпилога «Шинели» Гоголя / В. Кривонос // Литература. – 2002. – С. 9-10.
  18. Манн Ю. Чудесные превращения гоголевских лиц / Ю. Манн. – Литература. – 2004. – № 11. – С. 19-22.
  19. Монахова И. «Что может доставить пользу душе» / И. Монахова // Нева. – 2006. - № 8. – С. 171-184.
  20. Нечипоренко Ю. Космогония Гоголя / Ю. Нечипоренко // Литература. – 2002. - № 1. – С. 2-4.
  21. Рыжкова Т. В. «Ревизор» Гоголя в картине Бориса Григорьева / Т. В. Рыжкова // Литература. – 2015. - № 4. – С. 16-19.
  22. Сартаков Е. В. В лабиринте гротеска: Николай Гоголь и Иероним Босх / Е. В. Сартаков // Литература. – 2016. - № 3. – С. 42-48.
  23. Строганов М. Гоголь: от циклической к линейной концепции истории / М. Строганов // Литература. – 2004. – № 32. – С. 2-4.
  24. Фридлендер Г. М. Гоголь: истоки и свершения / Г. Фридлендер // Русская литература. – 1994. – № 2. – С. 5-26.
  25. Чалова А. «Выбранные места из переписки с друзьями» / А. Чалова // Литература. – 1999. - № 26. – С. 2-4.
  26. Шкроба Н. Из красной свитки в шинель. [Одежда в творчестве Гоголя] / Н. Шкроба // Литература. – 2010. - № 7. – С. 35-39.
  27. Шолпо И. Дворянские усадьбы в «Мёртвых душах» / И. Шолпо // Литература. – 2010. – № 23. – С. 16-19.
  28. Штильман С. Под маской гротеска : о своеобразии гоголевского гротеска / С. Штильман // Литература. – 2002. – № 9. – С. 2-4.

 

 

 

[1] Хармс Д. Пушкин и Гоголь / Д. Хармс // Малое собрание сочинений. – Санкт-Петербург : Азбука, 2010. – С. 417-418.

[2] Историческое название ряда регионов на территории восточной Европы, преимущественно современной Украины.

[3] Юноша, парень.

[4] Название устаревшей мужской и женской верхней распашной одежды из домотканого сукна, разновидность кафтана.

[5] Вий – «есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли…» (Прим. Н. В. Гоголя). Отсюда и знаменитая фраза «Подымите мне веки: не вижу!»

Полезные советы Коллегам О библиотеке Полезные ссылки Читателям Электронный каталог Календарь